«За последние 50 лет образ жизни людей изменился больше, чем за предыдущие 50 тысяч лет», — полушутя-полусерьезно говорят ученые. Человек все сильнее вмешивается в окружающую природу и в свой собственный организм. В том числе — чтобы победить тяжелые болезни. Но появляются новые, неизведанные инфекции. И в который раз встает вопрос, заданный Сергеем Есениным: «Куда несет нас рок событий?». Правда ли, что человечество вступило в эру повышенного риска эпидемий? Какие главные враги мешают здоровому долголетию и что поможет их победить? Удастся ли обезвредить рак онковакциной?
Об этом сайт KP.RU поговорил с одним из ведущих российских ученых — директором Национального исследовательского центра эпидемиологии и микробиологии имени Н.Ф. Гамалеи Минздрава России, доктором биологических наук, академиком РАН Денисом Логуновым. Под его руководством были разработаны прививки против смертоносной лихорадки «Эбола» и вакцина «Спутник», которая доказанно спасла миллионы людей. Сегодня в центре ведутся разработки для защиты от новых угроз и готовятся прорывы в борьбе против рака.
Микромир идет в атаку?
— Денис Юрьевич, недавно в России появились пациенты с оспой обезьян и лихорадкой Чикунгунья. Из-за рубежа идут новости про заражения людей птичьим гриппом. В интернете пугают грядущей эпидемией «болезни Х». И еще свежа память о ковиде. Вирусы и бактерии как будто «пошли в атаку» на нас. Или это преувеличенные опасения?
— Мы действительно вступили в эпоху повышенного риска эпидемий. Численность человечества очень велика, люди расселились по всей планете. И очень быстро перемещаются. Поэтому единичные случаи инфицирования легче и быстрее могут перерастать во вспышки и далее массово распространяться. В том числе, мы продолжаем сталкиваться с природными очагами заболеваний, инфицированными животными и насекомыми-переносчиками.
Но вряд ли кто-то даст достоверный ответ на вопрос, когда возникнет новый суперпатоген и начнется пандемия «болезни Х».
— А есть хотя бы прикидки — это будет скорее вирус, бактерия, грибок?
— Наибольшие шансы «запустить» пандемию у вирусов. В силу своей природы они быстрее размножаются в организме и распространяются среди людей — если приспособились к передаче между ними. Хотя, в истории человечества известны и эпидемии бактериальных заболеваний (чума, холера), вирусные все же лидируют.
Но в любом случае ученые, специалисты эпидслужб разных стран мира не сидят сложа руки, подчеркивает академик Логунов.
— Ведется отслеживание эволюции, распространения возможных возбудителей. ВОЗ составила список патогенов, которые имеют наибольший потенциал для «запуска» эпидемий. В их числе птичий грипп, оспа обезьян, вирус Нипах, лихорадки Денге, Зика и др. Разрабатываются заготовки — «консервы» вакцин и лечебных препаратов, которые можно будет быстро ввести в производство в случае вспышек таких инфекций.
Готова ли Россия к эпидемии птичьего гриппа?
В России один из главных разработчиков прививок против особо опасных вирусов и бактерий — Центр им. Гамалеи.
— У нас на разных стадиях разработки есть «консервы» вакцин против пандемического вируса гриппа H5N1 (тот самый птичий грипп. — Ред.), лихорадок Западного Нила, оспы обезьян, Ласса, Марбург, — перечисляет Денис Логунов. — Разработана вакцина-кандидат нового поколения против клещевого энцефалита.
— Как выглядит «консерва» или прививка-кандидат?
— Это вакцина высокой степени готовности. Она прошла проверку безопасности и эффективности на животных. Также у людей-добровольцев подтверждены безопасность и выработка высокого уровня антител против соответствующей инфекции. Плюс образцы сыворотки крови тестируют в лаборатории — чтобы убедиться, что антитела нейтрализуют вирус.
До выпуска такой вакцины в оборот остается только 3-я фаза клинических исследований (КИ) — проверка в условиях, где распространяется болезнь.
— Но пока случаи заражения патогенами, потенциально способными вызвать пандемию, единичны, — продолжает ученый. — Допустим, недавно было 5 пациентов с вирусом Нипах в Индии. Как при таком количестве проведешь 3-ю фазу КИ? Но это не значит, что нужно бездействовать. Практика показывает: «консервы» вакцин, подтвердившие свою эффективность и безопасность на животных моделях, почти всегда эффективны у людей.
Фото: Вячеслав Прокофьев/ТАСС
Мифы и правда об онковакцине
— Кроме опасных вирусов людей очень пугает рак. Ваш центр принимает активное участие в разработке онковакцины. Вокруг нее немало мифов. На что способна такая вакцина на самом деле и на какой стадии она сейчас?
— Применение у людей еще не началось. Планируется приступить к нему в текущем году.
— Это будет запуск клинических исследований, после окончания которых вакцина войдет в широкую практику?
— Не совсем так. Наш онкопроект — это так называемая мРНК-вакцина против определенных типов опухолей. Она персонализированная, готовится под каждого пациента. Поэтому клинические исследования у широкого круга лиц не проводятся. Процедура другая. Она называется «Изготовление и применение индивидуального биотехнологического лекарственного препарата». Безусловно, перед началом применения у людей проводились исследования на животных, проверялись безопасность и эффективность.
От редакции: как поясняют специалисты, вакцина в данном случае не профилактическая (как, например, прививка от гриппа), а лечебная. То есть это одно из направлений терапии рака с помощью воздействия на иммунную систему больного (иммунотерапии).
— Онковакцина предназначена для тех пациентов, которым другие способы лечения опухолей плохо помогают или вообще не работают, — поясняет академик Логунов. — При этом вакцина используется не сама по себе, а совместно с другими методами — химиотерапией, таргетной терапией, ранее разработанными методами иммунотерапии. Новый препарат будет усиливать их эффективность. Предполагается применять его при лечении меланомы (самая агрессивная разновидность рака кожи. — Ред.), рака почки, рака легкого, опухолей кишечника.
Сможем ли мы искоренить рак
— По современным представлениям онкологов и иммунологов опухоль всегда приспосабливается, чтобы ускользать от иммунитета. Поэтому, собственно, она и возникает. Но сегодня уже известны разные механизмы, из-за которых наша иммунная система «пропускает» опухолевые клетки. И это дает ключ к прорывам в борьбе против рака, — говорит Денис Логунов. — Направление иммунотерапии выглядит очень обнадеживающим и вдохновляющим.
Задача иммунотерапии — «взламывать» разные типы маскировки раковых клеток. И помогать иммунной системе уничтожать врага, поясняет ученый. Но на этом пути немало преград. В том числе, с поиском мишеней для воздействия на опухоли. Ведь новообразования очень неоднородны, содержат множество типов клеток с целым набором «ухищрений» для ускользания от иммунитета.
— Не для всех пациентов удастся подобрать эффективную иммунотерапию. Но есть прогресс и в химиотерапии (появляются лекарства, которые все точнее бьют в цель, меньше затрагивая здоровые ткани), и в других направлениях. Мы постоянно расширяем арсенал средств борьбы против рака.
— Есть ли шансы, что появится профилактическая вакцина — для защиты от опухолей? Или, например, нанороботы, которых периодически будут запускать в организм для проверки с головы до ног и уничтожения зарождающихся очагов рака. Такое вообще возможно?
— Думаю, что маловероятно. В первую очередь — из-за огромного количества видов рака и множества различий даже в одной и той же опухоли у разных людей. С другой стороны, есть наследственные формы рака (по оценкам экспертов, их 5-10%. — Прим. Ред.). Для них характерны определенные мутации в конкретных генах. И это может стать основой для разработки профилактических вакцин именно против такого круга опухолей.
— Почему одни опухолевые клетки у людей сразу уничтожаются иммунной системой, а другие ускользают и запускают рак?
— В нашем организме постоянно идет деление, обновление клеток в разных органах и тканях. При этом неизбежно случаются ошибки. Возникают мутации. Какая из них позволит опухоли скрыться от иммунитета — определяется случайностью. Это вероятностный процесс.
! В то же время наукой доказано: есть условия, из-за которых растет количество мутаций в целом. И многократно повышается угроза опасных изменений в организме, открывающих дорогу раку. В числе таких провокаторов — курение (как обычных, так и электронных сигарет), злоупотребление алкоголем и пребыванием на солнце, инфицирование определенными вирусами (вирусы папилломы человека 16 и 18 типов, вирусы гепатитов В и С, вирус Эпштейна-Барр).
На сколько можно продлить жизнь
— Многие уверены: если намного улучшится лечение рака, продолжительность жизни людей в целом сильно вырастет. Вы согласны?
— Здесь есть заблуждение. К длительности жизни людей уже добавились десятки лет благодаря таким глобальным прорывам, как изобретение антибиотиков, массовая вакцинация (она позволила искоренить натуральную оспу, взять под контроль многие другие инфекции), санитарно-эпидемические мероприятия, снижение детской смертности. Мы сделали огромный скачок в продлении средней продолжительности жизни от 35 лет где-нибудь в XV веке до 75, а в некоторых странах и свыше 80 лет. Возможности для столь мощного рывка исчерпаны. Теперь мы боремся не за десятилетия, а за годы жизни. И за то, чтобы они были качественными, здоровыми. Причем, сегодня для увеличения жизни каждого человека на 4-5 лет нужны инвестиции гораздо больше, чем были вложения в разработку антибиотиков (чем дольше живут люди, тем более сложные проблемы со здоровьем у них возникают, нужны новые высокие технологии в медицине, развитие социальной сферы и т.д. — Прим. Ред.). И в любом случае не меняется предельный, максимальный возраст дожития.
— Самой старшей долгожительнице, Жанне Кальман, было 122 года. Недавно опубликовано исследование, показывающее: долголетие на 50-55% зависит от генетики.
— Да, я согласен, что вклад генетики в продолжение жизни высокий. Если у человека наследственная форма дислипидемии (состояние, при котором в организме нарушается липидный обмен, критически повышается уровень холестерина и других жиров в крови. — Ред.), то вряд ли он проживет 120 лет. Но кроме генетики, безусловно, огромное значение имеет образ жизни.
В целом же продолжительность жизни зависит от очень большого количества факторов, их взаимодействия. В этом процессе столько всего намешано, что сегодня, глядя на 60-летнего человека, думаю, никто достоверно не определит — проживет он 120 лет или нет.
— Некоторые ученые говорят, что для радикального продления жизни — еще на 40-50 лет — придется менять геном человека.
— Пока это невозможно ни с этической, ни с биологической точки зрения. В то же время уже есть генные технологии, которые разрешены для лечения тяжелых наследственных заболеваний. Таких, где мы точно знаем, что болезнь вызвана «поломкой» одного конкретного гена. Например, сегодня удается успешно лечить маленьких детей со спинальной мышечной атрофией (СМА), которые с рождения абсолютно обречены. Генная терапия спасает им жизнь.
О прививках против ковида
— Денис Юрьевич, в интернете до сих пор обсуждаются прививки от ковида. Мол, из-за них в организме остаются фрагменты одного из белков вируса. И это ведет к разным воспалениям, грозит сосудам и т.д.
— Абсолютное большинство людей переболело ковидом. Поэтому S-белок вируса в любом случае попал в их организм. При этом привитые были защищены от самых тяжелых, летальных форм болезни. А у переболевших без вакцинации, особенно в первые годы пандемии, такое количество осложнений, что рассуждать о вреде вакцин просто нелепо.
— Еще встречаются обсуждения: могла ли прививка вызвать или обострить воспаления суставов?
— Разработчики вакцин отслеживают и проверяют всю информацию о нежелательных явлениях. Будь то сообщение от поликлиники, больницы, научная статья или статья в обычной газете. Все это заносится в отчеты, рапорты. Можно отправлять сообщения напрямую — например, нам, в Центр Гамалеи как разработчикам «Спутника».
На сегодня не зафиксировано подтвержденных случаев негативного влияния вакцины на суставы. Важно понимать: если одно событие происходит после другого, то далеко не всегда это означает, что первое стало причиной второго. Всегда нужно разбираться, накапливать статистику по определенным случаям и тогда делать выводы о возможной связи между событиями.
— Многие люди, особенно в мегаполисах, сейчас жалуются, что мозг «разрывается» от многозадачности. Из-за этого начинаются проблемы со здоровьем. Вы совмещаете работу ученого и директора крупнейшего института — как справляетесь с миллионом разных дел?
— Особого рецепта у меня нет. Но заметил, что состояние — моральное и физическое — зависит не столько от количества и сложности, сколько от характера задач. Когда у меня была командировка в Африку, где бушевала лихорадка Эбола, когда работали над вакциной в разгар пандемии ковида — это была огромная ответственность. Я видел много тяжелобольных людей, погибших. Было страшно, и был вызов. Разрабатывая в опасной обстановке вакцину, чтобы обезопасить жизни людей, ты в эту минуту также думаешь и о себе, и о своих близких. Но в такой ситуации никакая многозадачность не является проблемой. Наоборот, ты постоянно находишься под воздействием адреналина, у тебя есть силы. Плюс очень важна поддержка. Тогда многие в мире, а главное, в нашей стране, объединились, чтобы спасти людей от новой инфекции.
Другое дело — ежедневная суета, когда многозадачность размывает важные вещи. Нужно на чем-то сфокусироваться, а тебя отвлекают всем остальным. Такая многозадачность мне не нравится, и справляться с ней трудно.
А что касается рецепта для снятия стрессов, поддержки работы мозга, то соглашусь с моим коллегой, директором Центра мозга и нейротехнологий Всеволодом Белоусовым. Лучшее средство — сон. Во время ночного отдыха идет активная «очистка» от продуктов жизнедеятельности, формирование памяти, восстановительные процессы. При недостатке сна мозг быстрее стареет и хуже работает. Попробуйте после бессонной ночи дать толковое интервью или подготовить речь, — смеется ученый.
О российской науке
— Денис Юрьевич, в тех направлениях науки, которыми вы занимаетесь, мы пока отстаем от Запада, догнали или вырываемся вперед?
— Если говорить о разработках на основе вирусных векторов — таких, как вакцина «Спутник», вакцина против Эболы и ряд других, то здесь мы ни от кого не отстаем. Более того. В мире нет ни одного научного центра, который довел бы такое большое количество разработок до клинической практики. Здесь мы лидеры, во многом — благодаря государству, Минздраву России, который поддерживает нас по всем направлениям.
Что касается мРНК-технологий (на них, например, основана онковакцина. — Ред.), то ряд западных компаний и ученых начинали раньше нас. Но сегодня мы уверенно догнали их. У нас в центре есть собственное производство, которое профинансировало государство — при том, что мы не относимся к «большой фарме». Так что и в области мРНК-технологий мы теперь не отстающие. Проектов, работы много. И она вдохновляет, потому перед нами стоят задачи по спасению здоровья и жизни людей.
